и вновь закрыл дверь. Теперь уж точно обе они были у меня в руках. Я почувствовал у себя в груди такую радость, что Малыш мог бы перевернуться под своими двумя метрами земли. Ну что ж, я протянул ему свою лапу. Это что-нибудь да значит – пожать руку брату.
XVI
Несколько дней спустя я получил письмо от Тома. Он не слишком много писал о своих делах, но если я правильно понял, он нашел что-то, хоть и не слишком блестящее, в одной из школ Гарлема. Еще он цитировал для меня Писание, тут же комментируя его, так как вполне справедливо сомневался, что я хорошо разбираюсь во всей этой истории. Там был один пассаж из книги Иова, где говорилось: «Плоть мою я взял в зубы мои и душу мою держу рукой моей». Как я понял, этот тип, по мнению Тома, хотел сказать, что он пошел с последней карты или все на нее поставил; мне кажется, что говорить так сложно о такой ерунде – все равно что хвататься правой рукой за левое ухо. Но я увидел, что в этом Том совершенно не изменился. И все же он славный малый. Я ответил, что у меня все идет хорошо, и вложил пятидесятидолларовую купюру, потому что думал, что бедняга вовсе не катается как сыр в масле.
В остальном все было по-старому. Книги и снова книги. Я получал рождественские альбомы и газетные листки, последние шли не через главную контору, а от разных типов, действовавших за собственный счет, но мой контракт запрещал ввязываться в эти маленькие хитрости, и я предпочитал не рисковать. Иногда мне приходилось выставлять за дверь субъектов, работавших в порно, хотя я старался обходиться с ними помягче. Эти парни часто были черными или мулатами, и я знал, как несладко приходится таким бедолагам; обычно я брал у них одну или две безделушки и дарил кому-нибудь из нашей банды, особенно нравились такие штучки Джуди.
Они по-прежнему собирались в соковом баре напротив, заглядывали ко мне, время от времени поставляли мне девочек (обычно через день). Скорее глупых, чем порочных. Кроме Джуди, конечно.
Джин и Лу, обе они должны были заехать в Бактон еще до конца недели (два рандеву, назначенных по отдельности). От Джин я дождался только телефонного звонка, а Лу и не позвонила, и не приехала. Джин приглашала меня на ближайший уик-энд, и мне пришлось ей ответить, что я не смогу приехать. Я не собирался позволить этой девице обращаться со мной как с пешкой. Она говорила, что чувствует себя не блестяще, и потому хотела, чтобы приехал я, но я ответил, что у меня срочная работа, и тогда она обещала приехать в понедельник к пяти часам, чтобы у нас хватило времени поболтать.
До понедельника все шло как обычно; в субботу вечером я снова замещал гитариста в клубе, и это принесло мне пятнадцать долларов и дармовую выпивку. В этой забегаловке неплохо платили. Оставаясь один, я читал или разучивал что-нибудь на гитаре. Я забросил чечетку, пока у меня все шло достаточно хорошо и без этого. Я смогу снова заняться ею, когда избавлюсь от обеих девиц Эсквит. Позаботился я также о патронах для маленькой пушки, доставшейся мне от Малыша, накупил в аптеке разных снадобий, которые могли бы пригодиться в моем деле, и сдал свою телегу на ремонт в гараж, где один парень взялся отладить мне кое-какие мелочи.
Все это время Декс не подавал признаков жизни. Я попытался выловить его в субботу утром, но он уехал на уик-энд, и мне не сказали куда. Думаю, что он снова стал таскаться к десятилетним малышкам старой Анны, так как остальные в нашей компании тоже не знали, где он провел всю неделю.
А в понедельник, в двадцать минут пятого, машина Джин остановилась у дверей магазина. Она словно смеялась над тем, что об этом могли здесь подумать. Она вышла из машины и зашла в мою лавчонку. У меня никого не было. Она подошла и впилась в меня умопомрачительным поцелуем. Я предложил ей сесть. Я нарочно не опустил железную штору, чтобы она видела, что я отнюдь не приветствую ее приезда раньше назначенного времени.
Несмотря на макияж и подведенные черным глаза, выглядела она неважно. Как обычно, одета она была во все самое дорогое, что только можно нацепить, а шляпка – просто полный отпад; впрочем, она ее старила.
– Хорошо доехали? – спросил я.
– Это совсем рядом, – ответила она. – Раньше мне казалось значительно дальше.
– Вы приехали раньше времени, – заметил я.
Она взглянула на свои часики, усыпанные бриллиантами.
– Не намного!.. Сейчас без двадцати пяти пять.
– Четыре часа двадцать девять минут, – возразил я. – Вы приехали чудовищно рано.
– Это вам неприятно?
И она приняла нежный вид, что окончательно вывело меня из себя.
– Конечно. У меня есть другие дела, кроме развлечений.
– Ли, – прошептала она, – будь хоть чуть-чуть любезнее!..
– Я очень любезен, когда моя работа закончена.
– Будьте любезнее, Ли, – повторила она. – Я… У меня будет…
Она замолчала. Я уже понял, но надо было, чтобы она сама это сказала.
– Да говорите же! – сказал я.
– У меня будет ребенок, Ли.
– А! – сказал я, грозя ей пальцем. – Вы плохо вели себя с мужчиной?!
Она засмеялась, но лицо ее оставалось неподвижным и напряженным.
– Ли, нужно, чтобы ты женился на мне как можно скорее, иначе будет ужасный скандал.
– Да нет, – успокоил я. – Такое случается сплошь и рядом.
Теперь я принял игривый тон; не надо было все ж таки доводить до того, чтобы она убежала в слезах, пока все наши дела не будут улажены. В таком состоянии женщины часто бывают излишне нервными. Я подошел к ней и погладил по плечу.
– Посиди здесь, – сказал я. – Сейчас я закрою лавку, и мы поговорим спокойно.
Конечно же, будет намного легче избавиться от нее теперь, когда она беременна. У нее появился отличный повод покончить с собой. Я направился к двери и нажал на кнопку слева, опускающую штору. Она плавно упала с негромким клацаньем шестеренок, проворачивающихся в масле. Когда я вернулся, Джин, сняв шляпу, взбивала свои волосы, чтобы вернуть им пышность; так ей больше шло. Действительно, симпатичная девочка.
– Когда же мы уедем? – спросила она вдруг. – Теперь нужно, чтобы ты увез меня как можно скорее.
– Мы сможем убраться отсюда не раньше конца недели, – ответил я. – Мои дела в порядке, но мне еще надо подыскать где-нибудь новое место.
– Я возьму с собой денег.
